Печать

Досточтимый Омар оказал на меня глубокое влияние

Автор: Мехмет Гюндем, Миллиет вкл. . Опубликовано в Интервью Ф. Гюлена газете «Миллиет»

Мои впечатления
Комната Гюлена

Комнату шириной 4 и длиной 8 метров Гюлен использует и как рабочий кабинет, и как спальню. Его кровать отделена от остальной части комнаты ширмой. В комнате стоят письменный стол, сервант, книжный шкаф, гардероб, беговая дорожка, кресло. На стенах – разные картины. В стеклянной витрине – коробочки с землёй из разных мест Турции, которые привезли ему в подарок. Гюлен проводит здесь большую часть времени, может быть, более 20 часов в сутки. Доктора считают, что он один час в день должен заниматься ходьбой на тренажёре, но он ходит только полчаса. В его комнате есть маленький балкон, на который он выходил всего два раза, третий раз мы вышли вместе. На балконе постелены маленькие ковры, привезённые Турции. Приблизительно в 150 метрах от его дома есть озеро. Туда он за 6 лет ходил тоже всего два раза. Гюлен редко выходит из дома. По его словам, осенью он совсем не выносит этого. Увидев комнату Гюлена, познакомившись с его образом жизни, можно подумать, что живёт не в Америке, а где-нибудь в Турции. Он «отуречил» место своего проживания, словно бы превратил его в кусочек Турции.

К какому историческому периоду Вы относитесь?

Моё сердце всегда тосковало по золотому веку, что касается исторического периода, то я не могу заключить себя в определённые рамки. Что касается истории, то, говоря словами покойного Акифа: «Если бы я жил в эпоху роз, то стал бы её соловьём, ах, если бы Творец создал меня раньше!», то, хотя моё сердце живёт во времена золотого века ислама, но я не перестаю верить, что, если будет на то милость Аллаха, те времена ещё вернутся, и благодарю Аллаха за то, что он позволил нам жить в предверии тех времён. В соответствии с моим представлением об истории, мы, как побеги на древе нашей нации, отростки наших корней, будем связующим звеном с лучшими днями нашего общества и будем их сегодняшним продолжением, и общество, вновь обретя свои духовные корни, избавится от своей безликости.

Кто из исторических личностей оказал на вас наибольшее влияние?

Все четверо праведных халифов ( достолпочтенные Омар, Осман, Абубакр, Али – ред.) оказали на меня очень большое влияние, каждый по своему. Например, высокочтимый Абубакр смог так много вместить в срок, не составляющий даже двух лет, что мне даже трудно всё это увидеть. Мне кажется, для того, чтобы понять всё, нужно прямо-таки просветить весь тот период ренгеновскими лучами. Но подход, который сумел осуществить за более длительный период достопочтенный Омар, преуспев, несмотря на это, в самоуничижении, и глубокий смысл чувств, которые он выразил непосредственно перед своей смертью словами: «Я буду счастлив, если выйду их этого мира таким же, как пришёл в него», вызывает у меня чувство глубокого восхищения своей справедливостью и непризнанием никаких иных опор, кроме покровительства Аллаха. Говорят, что им восхищался и Маркс.

Например, у меня глаза наполняются слезами, когда я вспоминаю Омара бин Абдулазиза. Восхищаюсь Фатихом и, особенно, Османом Гази. По сравнению с тем, что совершил Фатих, завоевав Стамбул, деяния Османа Гази могут показаться менее значительными, но Османа Гази был архитектором нации. В трудные период, закладывая фундамент великой формации, он не оставил без внимания ни одной стороны – ни умственной, ни логической, ни эмпирической, ни чувственной, ни сердечной – и, благодаря своему военному и политическому гению, совершил великое дело.

Саид Нурси хорошо понимал свой век

Каково влияние на Вас Саида Нурси?

Есть ряд великих людей, которых я узнал таковыми и всю жизнь восхищался ими. Это, например, Имам Раббани, Мавлана Халид, Газали, Актаб-и арбаа (четыре великих святых-авлия, широко известных, в мире суфизма – ред.),Абдулкадир Гейляни, а особенно великие суфии Святые Шейхуль-Харрани, Хасануль-Харакани, Акил Менджи и Мухаммад Бахауддин, и всегда стараюсь постичь их масштабы.

Следовать им значило для меня следовать за Посланником Аллаха. Но Бадиуззаман, с моей точки зрения, отличается от них. Он принадлежит к нашему веку и очень хорошо понимает его.

Как на Вас повлияло то, что он принадлежал этому веку, и его понимание века?

Написанные им произведения являются хорошим рецептом для тех, кто ощущает потребность в истинах веры - имане. Кроме того, есть письма, которые я могу назвать резюме его переписки со своими учениками, и приложения к ним. В них он без споров, без шума продемонстрировал, что можно выполнять свою миссию, не нарушая покоя и безопасности, не впадая в радикализм и террор, определил основные правила.

Я полон чувства благодарности не только людям, имена которых я перечислил, но и всем, чьей помощью я воспользовался. Я стараюсь выразить свою благодарность им через молитву-дуа.

Кроме того, я молюсь в своей комнате или во время ходьбы на тренажёре за таких принесших мне большую пользу людей, как Неджип Фазыл, Нуреттин Топчу, Сезаи Каракоч.

Турция – сама по себе целый мир

Как по-Вашему, в какой мере Турция может принадлежать к исламскому миру, к тюркскому миру и Европе? Особенно с учётом происходящих процессов Если выражаться словами из названия одной Вашей статьи, то к какому миру Вы её относите при взгляде в рамках поиска «нации, сохраняющей равновесие в мире»?

Турция не только верна своим историческим, национальным и духовным ценностям, но и является страной, которая выдвигает собственные толкования в религиозной сфере. И если смотреть с точки зрения основ, опирающихся на фундаментальные источники ислама, то будет видно, что Турция - это мир, во-многом, выдвигающий собственные толкования. Следовательно, в толкованиях чувств, мыслей, логики, философии и жизни может существовать связь с теми, кто близок этому. С кем её объединяет большее количество общих интересов, с тем и будут связаны многие её расчёты. Это очень важно с точки зрения международных связей, но верно и то, что вступление Турции в ЕС, осуществления ряда совместных проектов с европейцами этому не мешает.

Продолжающийся в настоящее время процесс, связанный с ЕС – это только лишь начало, стадия торга. Надо смотреть на горизонт и ясно видеть некоторые реальности. Например, надо высоко ценить их достижения в сфере науки, техники, искусства и цивилизации, но не только превозносить их, но и помнить, что Европа состарилась, да и Америка в некоторой степени тоже. Хотя они и кажутся сегодня солнцем, сияющим на небесах, но это солнце склоняется к закату. А Турция – переживающее новое возрождение, динамичное и молодое государство, начавшее сверкать на горизонте. Нужно смотреть не на их притягивающий взгляды блеск, а на объекты, которые только начинают сиять и, вероятно, еще ярче засияют в будущем.

Турция дарит больше надежд на будущее. Я говорю об этом не просто так. У Турции есть настоящее, и в будущем никто не сможет состязаться с нами, потому что мы мнократно и по-разному падали, но каждый раз вырабатывали новые и новые способы возрождения. Сейчас у нас пробудилась тяга к исследованиям, и страна переживает интеллектуальную революцию. Поэтому состояние, в котором мы сейчас находимся, показывает не слепоту системы, а новые поиски. Если будет правильно использована существующая динамика, то Турция обязательно займёт подобающее ей место в международном сообществе. Но не следует выпускать из вида, что то, на что направлены общественные движения, даже если мы видим их начало, не могут быть осуществлены вдруг, и требуют определённого времени. Этот народ однажды обязательно проявит свой характер. Как говорил поэт, «я прищурил глаза и вижу сейчас такую Турцию».

С президентской системой даже опоздали

Может ли существующее в стране государственное устройство выдержать такую Турцию? Обсуждается и президентская система.

Я считаю, что президентская система, которую я время от времени даже пытался рекомендовать, более подходит для Турции. Помнится, в период, когда премьер-министром был господин Демирель, это предлагалось, и я сожалел, что скажут, что он, мол, хочет этого для себя, и предложение не принесёт результата. Например, были такие, кто утверждал, что Демирель хочет стать диктатором, и это заявление заставило других выступить против предложения. Даже не был обсуждён вопрос о том, будет эта система отвечать потребностям или нет. Между тем, если бы вопрос был поставлен на обсуждение в более мягкой форме и с согласия общественного мнения, то, по-моему, для Турции была бы полезна любая из существующих президентских систем (американская, французская и т.д.).

Если и сегодня думают о президентской системе, то, по-моему, нужно исходить из существующих в мире систем. Специалисты должны тщательно проанализировать их недостатки, тщательно изучить, как перенести положительные стороны парламентской системы на президентскую, и такую систему нужно принять, исходя из условий нашей страны, потому что целая Турция нуждается в президентсой системе, и её время давно настало. Опыта нашего государства с лихвой хватит на то, чтобы справиться с этой задачей. По-моему, те, кто выступает против президентской системы, поступают так не потому, что считают её бессмысленной, а потому, что принадлежат к оппозиции.

Это могут расценить так, что Гюлен поддерживает президентскую систему для того, чтобы обеспечить мягкий переход к теократической диктатуре, к которой он стремится.

Если даже человек, который одной ногой стоит в могиле, действительно хочет этого, то как он может это осуществить? Для осуществления этого не проведено никакой подготовки, даже на уровне деревенского старосты. Такое утверждение всех рассмешит.

Meхмет Гюндем, Mиллиет, 14.01.2005